«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 89%

***

Скучно, да и противно описывать мои душевные конвульсии по этому поводу. Пропустим их.
А я-то, наивный, полагал, что готов к любой неожиданности. Вот тебе и готов! Взяли и развели. Во всех смыслах.
Нет, я вполне понимаю внутреннюю логику происходящего: при нынешнем шатком положении дел многим кажется, будто один Леонид Игнатьевич Сиротин способен удержать лМицелий» на плаву. Стало быть, надобно Леонида Игнатьевича привязать покрепче, а то ведь перекупят, переманят.
Но какова Ева! А каков я? Прожить вместе почти четырнадцать лет и лишь теперь сообразить, что муж для нее - не более чем повод к действию! Уволили - принять на работу. Сломал руку - отвезти в больницу. Подставил фирму - затащить в койку. Сошелся с Гердой - выгодно развестись.
В счет идут только события. А в промежутках между ними Лёня как бы и не существует.
Спрашивается, кто из нас двоих бот: я или она?
В итоге я до такой степени взбеленился, что даже пренебрег собственным бракосочетанием, умышленно воплотив в жизнь старую поговорку лБез меня меня женили». Я чувствовал, как на палец мне навинчивают обручальное кольцо, вслепую целовался с новобрачной, а сам тем временем с особо извращенным удовольствием смотрел старый, еще черно-белый лРазвод по-итальянски».
Конечно, я мог бы в знак протеста отколоть что-либо и в первую брачную ночь, скажем, придать Герде внешность какой-нибудь порнозвезды (есть такая функция), но это бы уже было чересчур. Тем более, что из нас троих она в этой истории, пожалуй, виновата меньше всех.
Хорошо хоть обошлись без пышных церемоний. Венчание и свадебное турне решили отложить до лучших времен.

***

Забавно, однако с тех пор, как жулик в белом халате научил меня задавать непрозрачный фон, я стал меньше курить. Нет, конечно, обозначить пепельницу кружком или даже сделать ее видимой труда бы не составило, а уж фильтром мимо губ тем более не промахнешься, но мне, как выяснилось, необходимо созерцать выдыхаемый мною дым. А без этого курево не в кайф.
Зато к дурным привычкам прибавилась еще одна. Ее можно было бы назвать нарциссизмом, касайся она лично меня. Но она касается бота. Как я уже упоминал, аудио- и видеозаписи хранятся в памяти трое суток, потом стираются. Так вот, их, оказывается, можно сбрасывать на диск, на флэшку, на какой-либо иной носитель информации. Чем я в последнее время и занимаюсь.
А в свободное время просматриваю. Не целиком, конечно. Целиком - это жизни не хватит. Приемы примерно те же, что при прогоне видеофильма: можно перескочить вперед, назад, увеличить или уменьшить скорость, наконец просто остановить особо прекрасное мгновенье для более пристального изучения его.
Клянусь, ни одно кино не захватывало меня до такой степени.
Поначалу интересы мои были, так сказать, познавательно-эстетические. Лица своего я, само собой, не видел, зато прекрасно видел лицо очередного собеседника, видел, как оно меняется после каждой ботовой фразы. Динамик, по обыкновению, порол откровенную чушь, голос звучал на редкость мерзко. Причина, как мне кажется, проста: программа чисто механически перекладывала надиктованные кем-то изречения на мой тембр.
Наконец я не устоял и велел повесить в своем кабинете зеркало - как раз напротив стола. Появилась возможность не только слышать, но и наблюдать себя, одержимого ботом.
Лучше бы я этого не делал. Угнетающее зрелище. Неподвижная надменная физия, шевелятся одни губы. Ненавидимый мною тип руководителя. Ничтожество, а уж мнит-то о себе, мнит! Властитель судеб. Через губу ведь, гад, не переплюнет.
Так вот, значит, кто вам нужен, ядовито думал я. Вот этот зомби, да? На фиг вам сдался Лёня Сиротин? Что вообще такое Лёня Сиротин - с его юморком, с его ехидцей? С его голосом, с его логикой, с его кровью в жилах наконец! А этотЕ Слушайте, он даже не мертвец! Мертвецом можно назвать лишь того, кто раньше был живым.
А бот не жил ни секунды. Механизмы не живут. Он даже не мыслит!
Что ж, примите свой идеал, господа. Примите и распишитесь.

***

Народонаселение наше делится на три части: фантазеры, прагматики и я. Во всяком случае, такое у меня впечатление.
Представителей этих трех разрядов легко отличить, сунув испытуемому в зубы микрофон и представившись сотрудником местного радио.
- Что бы вы сделали в первую очередь, став нашим губернатором?
Фантазер честно начнет перечислять, что бы он сделал в первую очередь. Прагматик, если позволят обстоятельства, просто пошлет спросившего к едрене фене, поскольку точно знает, что губернатором его не назначат ни при каком раскладе, и нечего зря трепать языки.
Мне близка позиция прагматиков. Беда, однако, в том, что справедливо послав журналиста в нужном направлении, они тут же выбрасывают дурацкий вопрос из головы и возвращаются к насущным делам.
В то время как тут есть над чем подумать.
Ибо только дурацкие вопросы порождают интересные ответы.
Предположим, некий фантазер (мы с прагматиками по причинам отсутствия благородных порывов берем самоотвод) и впрямь решит стать губернатором с целью навести наконец порядок. Или, что еще кошмарнее, восстановить справедливость. Предположим даже, ему удастся достичь вожделенного кресла, скажем, при наличии дьявольского везения, годков этак через пять (срок, конечно, смешной, особенно если начинать с нуля, но все равно предположим).
А теперь представьте: пять лет наш фантазер варился в местной политике. Пять лет! И что от него нынешнего останется, когда он примет губернаторский пост? Что останется от тех возвышенных желаний, о которых его просил рассказать журналист, сунув ему в зубы микрофон?
Между нынешним фантазером и будущим губернатором зияет примерно та же пропасть, что между мной и ботом.
И все-таки ему (фантазеру-губернатору) будет несравненно легче, нежели мне, потому что, изменившись, он не сможет увидеть себя прежними наивными глазами.
Но я-то вижу! Вижу каждый день. Я, Леонид Игнатьевич Сиротин, не утративший ни единого своего убеждения, вынужден постоянно созерцать убожество, именуемое моим именем, фамилией и отчеством. Это пытка.
А уж с каким благоговением именуемоеЕ Славик Скоба - и тот слегка подбирается в ожидании ответа железячки, вцепившейся намертво в мой брючный ремень. Приросла коробочка, стала частью тела. Как мозоль. Как опухоль.
О прочих собеседниках не стоит и упоминать. Я уже ненавижу их лица больше, чем свое собственное. Вернее, не то чтобы собственноеЕ Ну, словом, понятно, о чем я. Гляжу на них и думаю: это же вы, суки, во всем виноваты! Потому что горстка электроники (хотя бы и самой хитромудрой) ни в чем виновата быть не может. Она только отвечала вам наугад, не более того. А вы суетились вокруг нее, вы нарабатывали ей типичные ситуации, на которые она теперь откликается. Это вы своими руками и языками сотворили химеру, ком событий, слепо катящийся в никуда и давящий вас же самих.
Он - это вы.
А вовсе не я.

***

Все. Конец дурной привычке. Не знаю, долго ли продлится мое воздержание, но самоботолюбованием я больше не занимаюсь. Нет, сила воли тут совершенно ни при чем. Я просто испугался.
Как уже вам известно, внимание мое при просмотре записей было приковано поначалу исключительно к выражению лиц, к интонациям, к мелким знакам почтения, пребрежения, безразличия. Форма и только форма. А потом меня угораздило вникнуть в содержание одной из деловых бесед бота со Славиком Скобой.
Вот тогда-то и стало жутко.
Пересказа не ждите. Во-первых, не уверен, что правильно понял все намеки, во-вторых, архив уже уничтожен, поскольку подобная беседа наверняка не была единственной. Как крупный специалист в области геликософии могу лишь предположить, что предстоящий мне виток развития по спирали чреват тремя возможностями: а) закажут, б) посадят, в) обойдется.
Предпочтительнее, конечно, третья возможность, но именно она-то, как кажется, наименее вероятна.
А самоустраниться нельзя. Разве что физически. Но такой вариант меня ни в коей мере не устраивает. И потом, с чего бы мне бесплатно выполнять чужую работу? Киллерам за нее, между прочим, большие деньги платят.
Взять управление на себя? Как там, помнится, говаривал беглый ныне Олжас Умерович: лПока все спокойно - пусть рулит. А когда на посадку идти - пилот штурвал беретЕ»?
Извините, в моей ситуации это опять-таки самоубийство.
В случае чего на посадку меня и так отведут.
Ни Лёши, ни Петровича - стало быть, отвечать мне одному.
И если бот не выручит - никто не выручит.
Может быть, единственное, что мне нравится в собственном характере, это умение вовремя зажмуриться. Ну закажут! Ну посадят! Что ж теперь, не жить, раз закажут? Да пошли вы все к черту с вашими разборками, откатами, креативами, стратегиями! Все вон! За бледную сирень, и чтобы ни одна падла оттуда не высовывалась!
Будут надевать браслеты - почувствую. А застрелят - так и не почувствую даже.

***

ПОДЬ СЮДЫ
Я же сказал, только в экстренных случаях!
ЭКСТРЕННЫЙ СЛУЧАЙ
Меня деликатно берут за оба запястья, сводят их вместе и защелкивают на них браслеты. Очень неприятное ощущение.
Так быстро?
Единственное, что я успеваю сделать, это нажатием на бусину стереть записи последних трех дней, а дальше четки у меня отбирают. В итоге полная беспомощность. Ни зрения, ни слуха - одно осязание. Узнать хотя бы, что там снаружи: похищение или арест? В следующий миг мне отключают автопилот - и я вновь оказываюсь в своем кабинете, где помимо испуганной Леры присутствуют четверо незнакомцев, один из которых облачен в милицейскую форму. Видимо, все-таки арест.
Выводят, сажают в машину, везут.
Почему-то я очень спокоен. Почти равнодушен.
Хотя пора бы уже и забеспокоиться.

Глава шестнадцатая

Внешнее мое безразличие свидетельствовало отнюдь не о твердости духа, как потом утверждали многие, а, скорее, об угнетенном его состоянии. Ничего хорошего впереди не маячило, отсюда и оцепенение. Было ясно, что своими силами мне из лап правосудия не вырваться. Коробочку вместе с прочими причиндалами изъяли. Возможно, в качестве улики. Оставили только то, что вживлено. Динамик молчит, артикулятор недвижен.
Что я без бота? Ноль без палочки.
Готовиться надлежало к худшему: общая камера, не исключена пресс-хата, наверняка грубое давление на допросах. Поэтому я сразу решил для себя колоться на раз, ни в чем не перечить и подписывать все не глядя.
К моему удивлению, поместили меня в одиночку. Насколько я слышал, столь высокая честь оказывается лишь парламентариям да бывшим милицейским чинам, но никак не бизнесменам. Еще больше удивил следователь. Где они его такого раздобыли? Осторожный, как психотерапевт. Каждое мое признание в неведении повергало его. в уныние. Нажми он чуть-чуть - и я бы, не колеблясь, взял на себя подготовку террористического акта. Но он не нажимал. Был очень со мною бережен и лишь грустнел на глазах.
- Стало быть, вы и к этому не причастны, - огорченно констатировал он.
Запираться не имело смысла, и я чистосердечно отвечал: лДа».
Но я действительно ни к чему не причастен! Причастен бот. Не знаю в точности, что он там наворотил за пару последних месяцев, но с какой радости мне за него отвечать морально? Достаточно уже того, что придется ответить физически.
- Скажите, Леонид Игнатьевич, зачем вы при задержании стерли свежие записи?
Пожимаю плечами.
- СтерЕ
- Не совсем, - с сожалением замечает следователь. - Бесследно стереть что-либо довольно трудно. Как правило, остаются резервные файлы. И скоро мы их восстановимЕ Может быть, сами расскажете, что там было?
- Не знаю.
- Не знаете?!
- Не знаю.
Со стороны все, наверное, выглядит в достаточной степени забавно и нелепо, но взглянуть на себя со стороны также нет ни сил, ни желания. Сижу и машинально отвечаю, отупевший, не имеющий возможности спихнуть допрос на бота.
Хочу словарь, крутится в голове. Отняли автопилот - отдайте хотя бы честно украденный мною словарь. Обрыдла мне ваша действительность. Отпустите в одна тысяча восемьсот восемьдесят восьмой год. Тогда, кстати, было в ходу изумительное словцо. Фамильяры. Прислуга, посылаемая для заарестования лиц именем инквизиции.
Не отсюда ли такое понятие, как фамильярность?
Это я с перепугу иронизирую. А сам интуитивно ожидаю, что готовится нечто непредставимое. Может быть, уже завтра следователь внезапно сменит личину, рявкнет - и такое начнетсяЕ

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»