«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 18%

***

А пару дней спустя направили меня на прогревание. Или на просвечивание. Вечно я путаю все эти процедуры. Возле дверей кабинета сидел и ждал своей очереди Александр (он же Николай, он же Эдуард). Вооруженной охраны поблизости не было. Видимо, считалось, что с прогревания не убежишь. Я сел рядом. Некоторое время сидели и молчали. Даже непривычно как-то. Потом сосед мой все-таки заговорил.
- Как с шоссе к комплексу сворачиваешь, там овражек, - сообщил он и снова замолчал. Надолго.
Я уже решил, что продолжения не будет. Что ж, овражек так овражек. Будем знать.
- Я туда упаковку сбросил, - сказал он. - Когда ехали. Все равно бы менты забрали.
- ТакЕ - осторожно промолвил я.
- Если никто еще не нашел, сходи возьми.
Это называется: коготок увяз - всей птичке пропасть. Сначала записку, потом упаковкуЕ Потом на стреме постоять.
- Кому передать? - хмуро спросил я. Он коротко на меня глянул.
- Никому. Себе возьми. Хочешь - продай. Возможно, так на их языке звучало лспасибо».
- Ну давай тебе и принесу. Если найду, конечноЕ Он усмехнулся и не ответил.
А назавтра Александра-Николая-Эдуарда то ли увезли, то ли выписали - и больше я с ним не встретился ни разу. Надеюсь, дальнейшая его судьба сложилась удачно.

***

Как и всякий человек бездействия, я мнителен. Упаковка. Что за упаковка? Сбросил в овражек, лишь бы не досталась ментам. Вел машину, побитый, порезанный, и все-таки нашел возможность сбросить. Улика? Тогда бы он попросил уничтожить ее, спрятать. А то - хочешь, себе возьми, хочешь, продай. Разве с уликами так поступают? ХотяЕ Если имелась в виду упаковка наркотыЕ
Только этого мне еще не хватало!
Наверное, следовало вежливо поблагодарить и отказаться.
Или соврать, будто ходил, да не нашел. Кто-то, видать, подобрал. Но пока я утверждался в мудром решении, стремительный Саша успел навсегда исчезнуть из моей жизни.
Делать нечего: выйдя сразу после завтрака на прогулку, я покинул территорию больничного комплекса и направился по обочине к повороту.
Овражек больше напоминал свалку. Упаковок там валялось в избытке, в том числе от презервативов. Все, естественно, вскрытые. Я хотел уже двинуться в обратный путь, повернулся - и едва не наступил на то, что искал. Это была плоская коробка размером чуть меньше словаря иностранных слов одна тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года издания. Очень красивая.
Я нагнулся за ней - и рука в лангетке загудела болью. Словно предупреждала: не бери. Взял. Коробка оказалась неожиданно легкой. На верхней ее стороне сияли крупные косые буквы и цифры: лAUTO-700». И все.
Легонько встряхнул. Пожалуй, внутри содержались не ампулы и не порошки. Вскрывать ее в овраге да еще и одной рукой было бы неразумно. И стоит ли вообще вскрывать? Как ее потом продашь, вскрытую? Ладно. Пусть пока полежит в тумбочке, а там посмотрим.

***

Подходя к родному корпусу, я еще издали углядел знакомую лмазду» молочной масти. Сама Ева Артамоновна гневно курила на скамеечке неподалеку. Увидев меня, встала и от избытка чувств метнула сигарету в урну.
- Ты где был?
- Гулял.
- Где ты гулял?
- За территорией.
- Делать тебе больше нечего! Мандарины - в тумбочке.
- Словарь принесла?
- Словарь не нашла. Принесла Шванвича. Нужен мне этот Шванвич!
- Как не нашла? Он в сумке лежит.
- А я знаю, где она, твоя сумка?
Затем взгляд ее остановился на коробке с надписью лAUTO-700». Запнулась. Моргнула.
- Откуда это у тебя?
Сильно врать не имело смысла.
- Да я, собственно, за этим и ходил. Просили достатьЕ
- Кто?!
- Послушай, Ева, - сказал я. - Я же у тебя не спрашиваю, кто твои клиенты, правда?
Супруга была потрясена. С такой растерянностью, с таким уважением она на меня еще ни разу, клянусь, не глядела.
- ТыЕ ты хоть знаешь, сколько это стоит?
- А как ты думаешь? - надменно ответил я. Нокаут.
- Хоть бы в пакет спряталЕ - пробормотала она. - Несет напоказЕ
Черт возьми! Что же там такое в этой коробке?

***

Наверное, что-то медицинское. Почему медицинское? Не знаю. Просто ничего больше в голову не приходит. Видимо, обстановка навеяла. Вдобавок не оставляло меня ощущение, что где-то я уже видел этот брэнд - лAUTO-700». И не просто где-то, а именно в больничном комплексе.
Возможно, ложная память. А возможно, и нет.
Проводив Еву, я поднялся к себе и, выселив из пакета мандарины, поместил туда свою находку. От греха подальше. Потом снова покинул корпус и двинулся обычным прогулочным маршрутом.
Пакет прихватил с собой. Не в палате же его теперь оставлять! Если уж Артамоновна оторопела настолько, что забыла напомнить о моих будущих обязанностях, значит, и впрямь ценность.
Работа с партнерами. С ними ведь, наверное, говорить придется.
Ну вот чем я ей, скажите, не угодил в качестве дармоеда? Знал свое место на коврике, сцен ревности не устраивал, безропотно и благодарно жрал, что дают, выслушивал претензииЕ
Ах, какие были претензии!
- Да что ты за мужик? Ты даже футбол по телевизору не смотришь!
Ничего себе обвинение, а? Или так:
- Ты же презираешь людей! Ты любишь человечество в целом, а нас, отдельных людей, презираешь!..
ГрамотнаяЕ В Достоевского заглядывала.
- Ева! Да, я человечество терпеть не могу!
- В том-то и дело! Человечество в целом любить просто, а вот нас, отдельных людейЕ
- Ева? Я ненавижу человечество!
- Но ты же не с человечеством, ты с людьми живешьЕ Со мной, черт возьми!
Нет, не докричишься. Не слышит. Придумала себе меня и со мной придуманным разговаривает. Точнее даже не так: вбила в голову, что все мужики одинаковы, а стало быть, и управляться с ними надо одинаково.
Кто же тогда, спрашивается, любит мужичество в целом, а нас, отдельных мужиков, презирает?
Будь у нас дети - по струнке бы ходили. Но Ева бесплодна. Теща нас когда-то даже разводить собиралась - полагала, будто дело во мне. Страшно вспомнить, сколько было наездов, пока не пошли и не проверились. Может, потому Артамоновна меня и не бросает. Неположено бездетной. Бездетной положено за мужика цепляться.
И ведь свято уверена, что, воспитай она из меня делового человека, стану такой же, как был, только деловой. Просто не видела себя со стороны, когда сама в бизнес врастала. Полностью характер изменился, на сто восемьдесят градусов. Даже Эдит Назаровна прижухла. Раньше, бывало, на дочку покрикивала, теперь - ни-ниЕ
Я поднял глаза и обнаружил, что ноги вынесли меня к соседнему корпусу. Так называемая вторая хирургия. Хотя имелись там и другие отделения. Мазнув рассеянным взглядом по многочисленным табличкам, я двинулся было дальше, как вдруг замер и обернулся.
лAUTO-700». 2-й этаж».
Вот оно! Стало быть, не мерещилосьЕ
И упаковка, главное, при себе.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»